- Дедушка, а вот ты сказал, что тебя Хранителем зовут. Это значит, что ты что-то хранишь?

«Лес, что вокруг тебя».

- Ты хранишь лес?

«А то, как же. Хранители мы. Лес во хране держим, чтоб мир был и покой всему. Чтоб малым оберегом быть, а старших сохранять во здравии. Больных, значит, лечим, а здравых обуздаем от помыслов нехороших. И жив лес. И всем хорошо. И мне хорошо».

Он остановился возле прожженного молнией дерева, раздвоенного тысячеградусным жаром на две половинки, которое, наверное, уже никогда не сможет расти. Так по крайней мере думала Ника. У хранителя же был иной взгляд на его будущее. Он приподнял свою веткообразную конечность, и дерево, на глазах у Ники, стало медленно подниматься до тех пор, пока половинки не пришли в соприкосновение. Потом рука хранителя стала расти прямо на глазах, многократно удлиняясь. Вскоре она обвилась вокруг ствола такое множество раз, что Ника сбилась со счета. Примерно через минуту из всех щелей уже мертвой, как казалось Нике, древесины, вдруг, потекла смола, постепенно накапливаясь и густея на глазах. Веткообразная рука Хранителя переломилась, освободившись от хозяина и занялась свой работой, удерживая ствол в плотных путах. Хранитель же прикоснулся к смоле своей вновь укороченной веткой и, собрав большую каплю, поднес ее к глазам. В его древотеле вновь образовалось некое подобие рта и он смахнул каплю туда и зажмурился. Пару секунд спустя он открыл глаза. Вид его говорил о полном удовлетворении проделанной работой.

Вскоре они уже вновь продолжали свой путь, то и дело петляя, по тропинке.

Ника вновь решилась задать очередной вопросик. Их накапливалось все больше и больше. В ней соперничал интерес ко всему новому, чему она была сейчас свидетелем, с желанием вернуться домой и необходимостью понять, что же, собственно говоря, произошло с ней. Самое странное во всем этом было то, что ей совсем не хотелось есть. То ли ее нервная система была слишком отвлечена на другие вещи, то ли побег, который ей дал Хранитель имел какую-то чудодейственную силу отгонять голод, но чувствовала она сейчас лишь информационную жажду.

- Дедушка, а в лесу живут люди?

«Хаживают, бывает. Жить не живут. На опушке разве что, токма то не лес, а баловство одно».

- Значит, где-то на опушке живут люди? Как бы мне их сыскать? – заинтересовалась Ника.

«А то. Людей в деревне ищи, что Хогсмид зовется. А на опушке только Хагрида и встретишь. Прочие боятся и к опушке подойти».

- Боятся зайти в лес? Чего же тут страшного? Предрассудки какие-нибудь?

«Так лес-то, запретный. Так и кличут – Запретным».

- Запретный лес? А почему такое странное название?

«А потому как под запретом он. Опасно здесь. Зверье разное балует. За всеми и не уследишь. Потому и нельзя без запрета то. Коли жить хочешь – подумаешь трижды, чтобы сюда хаживать».

Нику передернуло. Она только сейчас подумала о том, что в лесу могут быть разные звери. И отнюдь не доброжелательные. А ведь она здесь провалялась, наверное, дня полтора – не меньше.

- А кто балует-то?

«Да пауки разные и прочая живность. Кому живьем лакомиться надобно».

- Пауки едят людей? Это каких же они размеров должны быть?

«Да обычных размеров. Ближайшие к главе повыше тебя будут. И вот озорники, людей не различают с другим зверьем. Сколь не внушал, сколь не грозил – все равно едят, окаянные. Управы нет. Хорошо хоть в самой середке засели – люди туда редко хаживают».

Ника была не из робкого десятка, но ей почему-то захотелось поскорее сменить тему разговора.

 - Хагрид – это кто?

«Учитель он в здешней школе волшебников».

Ника чуть не поинтересовалась ехидно: «И чему же там учат?», но опомнилась. После увиденных чудес, почему бы и не быть школе, где преподают чародейство. И хотела было задать другой вопрос, но Хранитель определил ее.

«Тому и учат. Да сие диво здесь, неподалеку. Зовется - Хогвартс – школа чародейства и волшебства».

- А… а…, - Ника внезапно забыла свой вопрос. Мысли о школе волшебников перепутали все прочие. – Дедушка, а ты не расскажешь мне об этой школе?

«Почему не рассказать? Можно. Было это в дни давние, когда мох еще травою был, а деревья кроной небо не скрывали…»

Ника шла и слушала, стараясь собственными мыслями не перебивать старичка. Постепенно она переносилась в историю, о которой никогда не слышала ранее, но взгляд был таким живым, что создавалось полное ощущение того, что она читает захватывающий роман или смотрит великолепно поставленный историческую трагедию. Перед ней разворачивались картины, которые постепенно создавали в ней понимание всего увиденного ранее. Мир магии. Со своими законами, героями и событиями. Их борьба и идеалы. Их трагедии и счастье. Их жизнь рядом с такими, как она, кого они зовут «магглами». Их желание и нежелание общаться с другим миром. Ее миром, в который ей так хотелось еще совсем недавно вернуться, а теперь она сама не знает, чего хочет больше – быть дома или увидеть этот мир. Господи, неужели это все не сон!

«Ну, вот мы и пришли»

Хранитель остановился возле величественного дерева, неизвестной Нике породы,  чей могучий ствол огромными корнями вцепился в землю, а крона была так высоко, что Нике было совсем непросто разглядеть вверху, что же это такое. Крона была зеленой, а ствол – старым, неимоверно толстым и темно-бежевато-серым.

«Вот это дом, так дом», - подумала Ника. – «Здесь и человек бы смог неплохо устроится».

Хранитель подмигнул ей в ответ и приподнял свою ветку. Большое дерево, вдруг, обрело в своем стволе отверстие, которое еще совсем недавно могло показаться мховой подушкой над корой ствола. Эта самая подушка плавно съехала вниз, превратившись в своеобразный коврик, а часть ствола, словно дверца ушла куда-то верх. Нике не было видно, куда именно. Все произошло так быстро, что она невольно вздрогнула. Даже узнав столько всего из истории магии, она все еще не привыкла к ее проявлениям.

- Ты здесь живешь?

«Да. Когда ветры воют, и буря громыхает громом. Когда разверзаются хляби небесные. Когда холода приходят и снегом окутывает все вокруг. Тогда я здесь».

- И часто у тебя гости бывают? – в шутку спросила Ника.

«Бывают. Кого спрячешь, кого прикормишь, а кого хворь одолела – лечишь».

- Значит и для меня местечко найдется? – улыбнулась она.

«А как же. Ты, видать, нездешняя. Законов не ведаешь. Обидеть тя легче легкого. Вот, поживешь у меня. А там и поглядим. А пока – вот стол и вот кров».

- А, если мне будет здесь не очень удобно, то я смогу уйти? – неуверенно и несколько боязливо поинтересовалась Ника.

«Так тебя ж не держит никто. Пожелаешь уйти – уйдешь».

- Спасибо, дедушка. Не обижайся, пожалуйста, на меня. Я и в самом деле многого здесь не знаю».

«Это людям забижаться способно. А нам не к чему сие».

- Спасибо, дедушка! – улыбнулась Ника. Ей захотелось расцеловать старика за доброту его, но она не знала, как тот отнесется к подобной ее вольности.

Лишь полчаса спустя ребята опомнились. Пора было провести Осинку тайным путем в деревню волшебников.

Приблизившись к статуе одноглазой ведьмы, Гарри достал палочку, постучал по статуе, не забыв про заклинание. Горб старой карги, по обыкновению нехотя, распахнулся, открывая узкий проход, сквозь который уже не раз ребята пробирались в Хогсмид. Жестом он пригласил Осинку подойти поближе.

- Смотри на меня, запоминай и делай все точно также. И ничего не бойся. Хорошо?

- Да, - ответила та.

Гарри нырнул прямо в открывшийся проем. Какое-то время слышался легкое шуршание, постепенно затихающее. Вскоре из глубины донеслось, - Давай теперь ты.

Осинка подошла к отверстию и глянула во тьму. Она смогла лишь разглядеть, что отверстие вело куда-то вниз. Преодолев страх, она осторожно забралась внутрь, оттолкнулась ногами и заскользила вниз по каменной горке. Спуск продолжался недолго, в конце пути она заметила свет, мягко приземлилась на сырую землю.

- Держись, - Гарри протянул ей руку.

Приняв помощь, она поднялась на ноги, и глаза их встретились.

- Молодец, видишь, это не страшно, - почувствовав непонятное смущение, Гарри поспешил отвести взгляд в сторону и сделал шаг назад, отпустив ее руку. – Ну, что ж, пошли.

Оглядевшись вокруг, она увидела, что находится в узкой земляной галерее со слишком низко нависающим потолком. Галерея уходила в сторону, конца ее не было видно. С приливом волнения Осинка поспешила вслед Гарри, чувствуя, как колотится сердце.

Проход постоянно вилял из стороны в сторону, и она уже потеряла счет этим поворотам. Хорошо, что он хотя бы не разветвлялся, иначе бедная Осинка давно бы запуталась в таком лабиринте. Пол был неровный и такой же землянистый, как и стены. Осинка то и дело спотыкалась, но ничем не показывала все нарастающего волнения.

Гарри шел впереди, освещая путь своей палочкой.

Осинка уже слышала о таких вещах от эльфа. Она знала, что волшебные палочки помогают людям творить чудеса, но, видя это чудо прямо здесь, в шаге от нее, ее восторгу не было предела.

Идти пришлось долго. Постепенно холод галереи стал передаваться ей самой. Зуб на зуб не попадал, она очень замерзла. Наконец, примерно через час проход стал подниматься и уже вскоре они дошли до истертых каменных ступеней.

Очень тихо и неспеша, они стали подниматься вверх.

И этот путь был неблизкий. Ступенькам не было числа. Примерно через сотню шагов Гарри обернулся и поднес палец к губам, призывая к тишине и молчанию. Осинка понимающе закивала. Вскоре они достигли какого-то люка, закрытого крышкой. Гарри осторожно приподнял ее и выглянул наружу. Убедившись, что они здесь одни, он пропустил вперед Осинку и выбрался сам, аккуратно заперев за собой дверцу.

Они были в подвале, заставленными какими-то большими предметами простой формы из дерева и бумаги.

Прокравшись к деревянной лестнице, Гарри жестом попросил Осинку подождать его здесь, а сам поднялся по ступенькам и приоткрыл дверь. Потом спустился и, взяв Осинку за руку, поспешил наверх.

Перед ними открылось какое-то большое помещение, темное, с множеством длинных полок, заставленных всякой всячиной. Со всех сторон тянулись странные запахи, то сладковатые, то раздражающие, от которых хотелось чихнуть.

- Это магазинчик сладостей. Он называется «Горшочек меда», - пояснил Гарри, но, посмотрев в лицо девушке, понял, что она не слышит его.

Осинка широко раскрытыми глазами удивленно смотрела вокруг, не замечая Гарри.

Тогда он подошел к двери и выглянул на улицу. Людей было мало. Было уже очень поздно и во многих витринах горели огоньки, слабо освещая улицу.

Медлить не стоило. Гарри быстро взял девушку за руку. Они вынырнули из магазинчика, пересекли дорогу и спешно направились к трактиру «Три метлы».

Несмотря на позднее время, внутри было ужасно тесно, шумно и накурено. Но какая-то полная женщина с приятным лицом заметила их, улыбнулась и поспешила навстречу.

«Это Мадам Розмерта», - прошептал Гарри. – «Она хозяйка трактира. Не забудь, о чем мы договорились. Ты – иностранная журналистка, которая пишет о Хогсмиде».

Осинка понимающе кивнула.

- Гарри Поттер и мисс …?

- Дрэбуле, - подсказала Осинка. – Добрый вечер!

- Здравствуйте, здравствуйте, мои дорогие! Очень приятно познакомиться мисс Дрэбуле. Мне Гарри о Вас много рассказывал. Я и подумать не могла, как Вы молоды, а уже пишите. Это, наверное, так интересно – писать книжки. Я рада, что Вы выбрали мой трактир для своего проживания в Хогсмиде. У меня есть столько всего, чтобы Вам рассказать. Вы знаете, что именно здесь был штаб восстания гоблинов в далеком 1612 году. Да, да. Именно здесь. Я помню по рассказам деда, как они здесь…, - затараторила она, но Гарри хитро перевел разговор в иное русло.

- Ваш сливочный эль был бы нам так кстати. Мы немного замерзли.

- Ой, бедняжки. Сейчас, сейчас. Поднимайтесь мисс Дрэбуле к себе наверх, я вам туда принесу, а то здесь свободного столика, пожалуй, и нет.

Скоро полночь. Тихо шагая знакомой дорогой по длинным коридорам Хогвартса, Северус шел, размышляя о времени и его тайнах. И вот он в своем, наверное, самом любимом месте здесь – в библиотеке. Длинные ряды шкафов, заполненных старинными фолиантами. Может быть, именно из-за нее он живет здесь до сих пор. Книги – такие близкие, такие родные, всегда манили его к себе, своими такими разными корешками и легким хрустом желтоватых от времени страниц.

Здесь он чувствовал себя как дома. Его курс зельеделия  был основан на конкретных знаниях и умениях, не на тупом махании палочками с выкрикиванием примитивных заклятий, а на долгом упорном труде, на точнейших знаниях, последовательно применяя которые, нельзя ошибиться ни разу. Малейшая неточность – и ты можешь изувечить себя или проститься с жизнью. Зельеделие – настоящая магическая наука, требующая опыта и долгих, упорных исследований. Чтобы познать ее нужно провести большую часть жизни между книгами и экспериментами – библиотекой и подземельем, дозволяя себе отдых лишь во сне.

Листок с каракулями Малфоя младшего, содержало запись на давно утонувшем во времени языке - доступном не каждому смертному. Текст он смог распознать, но чтоб понять истинный  смысл высоких мыслей, Северусу пришлось поработать здесь несколько часов со словарями и летописями тех времен, чтобы точнее проникнуть в сам смысл написанного рецепта.

- Да, - криво усмехнулся он через пару часов напряженной работы. - Не слишком ли много требуется сделать для драгоценного господина Малфоя?

Убив много лет на пробы и выявления особенностей самых разнообразных компонентов зелий, как профессионал, он чувствовал и даже был уверен, что это зелье еще не было «затасканным». Более того, ему оно определенно не было известно, что будоражило в нем гордость.

«Мужчинам иль женщинам, королям иль нищим, всем овеваемым ветром и согреваемым солнцем, эликсир сей несет слабость, боль и судеб разрушенье», - прочел он очередную фразу с листка Малфоя-младшего и вновь задумался.

Нет, отец Драко явно умолчал о самом важном. Не просто зелье приготовить нужно, а провести завершающую стадию в приготовлении великого и могучего средства, известного в средних веках, как заветный Эликсир Безвластия. Желанье многих властелинов той поры владеть им запечатлелось во многих летописях. Но тайну знал лишь один – тот самый великий мудрец, маг, целитель и затворник, кто дозволил лишь раз применить это страшное средство во благо народа своего, защищая его от ворога лютого. Тот, кто навсегда скрыл тайну эликсира, и сколько ни искали его в разные века – никому не удавалось получить его. Сколько попыток было сотворить нечто подобное. Сколько слухов накопилось. Не перечесть. И вот у него в руках рецепт приготовления этого самого зелья. А ведь еще день назад он бы назвал это сказкой.

Ведь, если это правда – в его руках средство до сих пор считавшееся невозможным. Таинственный состав, способный многократно усиливать силу любого заклинания, до степени полного разрушения магической субстанции, окружающей то существо, на которое производится воздействие. Состав, непонятным образом мобилизует и концентрирует силу всех магических субстанций, и даже самое простое заклятие превращается в страшное оружие, способное навсегда лишить объект нападения его способности обращения к магии. Проще говоря, если обратить заклятие в сторону неживого объекта, то силу воздействия и оценить невозможно. Можно поднять горы и остановить океанскую волну. Если же объект был живым существом, то останется жив, но навсегда превратиться в маггла и никогда больше не сможет навести даже самых примитивных чар. Эликсир лишает магической силы любое существо на свете. Эликсир Безвластия.

«Кого угодно! Даже…»

Он радовался как ребенок.

Еще со времени своей учебы в Хогвартсе он вынужден был бороться за каждый дюйм престижа. Тогда ему казалось, что никто, кроме профессора Дамблдора, не признавал его более чем просто развитых способностей. Все считали его лишь грязнулей и «ботаником». Когда он под влиянием Малфоя присоединился к Пожирателям Смерти, то думал, что это будет своеобразным ключом к признанию. Но ошибся. Там был один лишь лидер – Волдеморт, а все прочие – лишь слугами его.

И вот сейчас, он обрел возможность влиять на умы сильнейших. Никто кроме него не сможет это сделать. У него верный козырь перед Малфоем. Впервые игра в его руках.

Завтра им будет, о чем поговорить.

Наступило утро.

Осинка проснулась уже давно, но вылезать из-под одеяла не хотелось. Уже четверть часа она лежала и смотрела в потолок. Даже странно, как ей здесь хорошо. Кажется, такое необычное место, совсем непохожее на ее дом, но как же ей здесь нравится. Где-то снизу доносится слабый шум, а лучи солнца, проникшее сквозь маленькое окошко, играют на стене.

Наверное, она просто устала от всех переживаний, от этого странного путешествия с ее новым другом – Гарри Поттером. Даже странно как-то, у нее теперь есть друзья. Как это хорошо, оказывается. Есть люди, которым не безразлично, что с ней, как она себя чувствует и что ее заботит.

«Ой!» - больно кольнула совесть.

Она, вдруг, вспомнила о том единственном человеке, который еще совсем недавно был ее единственным другом и опорой в этой жизни. Ее старик, оставшийся на острове. Он же теперь один. Как он перенес ее исчезновение. О чем думает сейчас? Жив ли он?

Внезапно сонная пелена спала с ее глаз. Она вскочила и быстро оделась. Сидеть здесь просто так и ждать «у моря погоды» ей нельзя. Нужно действовать. Друзья, конечно, все делают, чтобы она вернулась домой, но они не всесильны, а собственную судьбу нужно ковать самой.

Но, с чего начать?

Вопрос недолго оставался без ответа. Сначала нужно рассмотреть, где она находится. Сейчас она не заперта в этой комнате, и может выйти и немного прогуляться по деревне. Благо, причина очевидна – она же хочет подробнее узнать Хогсмид, чтобы написать о нем что-то там такое… Осинка забыла слово. В общем, написать. А для этого нужно посмотреть. Вот этим она сейчас и займется.

Войдя в «Три метлы», Малфой окинул взглядом помещение и брезгливо скривился. Старая грубая мебель. Лужица на ближайшем истертом столе. Обшарпанные стены. В такой дыре ему давненько не приходилось бывать. О публике вообще не стоило упоминать. Он уверенным шагом прошел вглубь к барной стойке.

- Сэр Люциус, какими судьбами!

Малфой повернул голову и заметил сидящего в углу Снейпа.

- Здравствуйте, Северус, - несколько более громко, нежели обычно, произнес он, чтобы все вокруг заметили случайность их встречи. – Холодновато сегодня. Решил пропустить стаканчик чего-нибудь местного. Чем здесь преимущественно травят?

- Рекомендую местную медовуху.

- Пусть будет, - кивнул он, и местная прислуга убежала прочь.

- Присаживайтесь ко мне, сэр Люциус.

- Благодарю.

Устроившись в скрипучем кресле, любезно подставленном ему, Малфой бросил холодный взгляд на Снейпа и уже глухим голосом произнес.

- Каков будет ответ?

Рот Снейпа изогнулся улыбкой.

- Меня вот, больше беспокоит ответ на другой вопрос: «Есть ли на свете такое место, где я мог бы скрыться от подобных предложений? – тихо произнес он.

- Вы отказываетесь?

- Боже меня упаси! – с деланным страхом произнес Снейп. – Мне еще нравится жить на этом свете.

- Значит, Вы согласны.

- Скорее я вынужден буду согласиться, если… - Снейп внезапно замолчал.

- Если Вам нужна помощь в принятии решения, то послушайте ответ на Ваш встречный вопрос: «На свете такого места нет».

Он сделал паузу и отхлебнул глоток того, что ему принесли. Вкус был излишне приторным и он, вдруг, подумал, что напиток слишком соответствует выражению лица собеседника. Похоже, Снейп играет с ним в какую-то странную игру. Эти странные, если не сказать идиотские, шутки. Он или чего-то боится, или что-то знает. Вернее: «и что-то знает». Но откуда?

- Так в чем состоит Ваше «если»?

- Мне кажется, что я смог бы принять решение, если бы ознакомился с некоторыми деталями требуемой работы. Например, о каком именно зелье идет речь.

- Со временем Вы узнаете это.

- Но, я не смогу принять решения, пока не буду знать хотя бы цели…

Малфой улыбнулся.

- Цели самые благие.

«Услышать о благих целях из уста Люциуса Малфоя – дорогого стоит», - подумал Снейп, а в ответ лишь прошептал, - Благими намерениями…

- Вот дорогу туда Вы и узнаете, если будете настаивать на своих «если».

Малфой выразительно посмотрел на собеседника.

Осинка выбралась из своего пристанища, закрыла дверь и уже начала спускаться по лестнице, когда, вдруг, ее как током ударило. Среди сидящих за одним из столиков она узнала того самого «бога», благодаря которому она вверглась в пучину испытаний. Сэр Люциус сидел за столиком с каким-то не менее высоким мужчиной с черным маслянистыми длинными и спутанными волосами. Оба были сосредоточенны и серьезны. Фразы произносились отрывисто и каждый раз после этого сидящие бросали взгляды по сторонам.

Осинка опустилась на ступеньки и прижалась к толстой стойке перил, стараясь быть как можно более незаметной. Похоже, ей удалось остаться неузнанной, сидящие не обратили на нее никакого внимания. Однако столик был довольно далеко, и сколько Осинка не напрягала свой слух, она не смогла разобрать темы разговора. Лишь изредка ей казалось, что сэр Люциус произносил что-то вроде «Северус», что-то про огонь и какие-то другие странные слова.

Внезапно, ей пришла в голову мысль проследить за сэром Люциусом и его собеседником. Может быть, она сможет сама узнать, как ей вернуться домой. Только надо обязательно сообщить новым друзьям об этом. Вдруг, они придут ее навестить, а не найдут здесь. Ей не хотелось, чтобы из-за нее кто-то волновался.

Наступила пауза.

- Но быть может я не смогу это сделать? – произнес, наконец, Снейп.

- Быть может все на этом свете, - сбросил Малфой. – Если Вы спрашиваете, насколько я доверяю Вашим возможностям, то – доверяю больше, чем другим.

- Спасибо за столь лестную оценку моих возможностей, - криво усмехнулся Снейп. – Но, если Вы обманетесь, то голову потеряю, скорее всего, я.

- Вы можете потерять ее и в других ситуациях. Например, за слишком продолжительную беседу со мной.

- Да, конечно, - сглотнул Снейп.

Оба вновь слегка пригубили заказанного пойла.

- Давайте представим, что я согласился. Какие мои дальнейшие действия в этом случае?

- Если мы с Вами будет предполагать или представлять возможное… - начал Малфой, но остановился и замолчал.

Пауза затянулась.

Снейп, очевидно приняв какое-то решение, пригнулся и произнес шепотом, еле шевеля губами.

- Сэр Люциус, давайте говорить на чистоту. Вы заинтересованы в получении этого зелья. Причем, не будет ошибкой предположить, что заинтересованность Ваша выходит за любые пределы и предположения. Я же, в свою очередь, заинтересован в том, чтобы Ваше зелье было получено успешно. Если Вы не будете доверять мне полностью, то не сможете гарантировать себе получение этого состава. Подумайте, насколько Вам важно его иметь. Может быть лучше изначально поставить меня в известность о том, что это такое?

- Ваша самоуверенность меня удивляет.

Малфой посмотрел ему прямо в глаза.

- Хорошо, мы обсудим это в другой раз, - недовольно процедил он, не сводя взгляда. Затем взглянул на часы и поднялся.

- Спасибо за беседу, Северус, - достаточно громко попрощался он, и, не слушая ответных любезностей, быстрым шагом двинулся к выходу. Но, вдруг, остановился и вернулся.

- Северус, проводите меня до кареты, - сказал он, а тише добавил, - Возможно, Вы правы.

Снейп поднялся, и они вдвоем покинули трактир.

Тем временем за столиком начали прощаться.

Осинка стремглав поднялась по лестнице и буквально ворвалась в свою комнату. Быстро взяв перо и бумагу из стола, она начертала несколько слов, которые смогла вспомнить. Записка получилась несколько невнятной, но времени больше не было.

Осинка быстро оделась, накинула свою мантию, любезно подаренную Гарри Поттером, надела на голову капюшон и выбежала из трактира.

Она едва не опоздала. Где-то вдалеке она заметила, как две высокие фигуры, повернули за угол, о чем-то беседуя. К счастью они не слишком спешили, и Осинке удалось довольно-таки быстро догнать их. Правда, она почти не обращала внимания на дорогу, стараясь только не потерять их из виду, поэтому очень скоро не заметила, как оказалась в каком-то месте, которого раньше не видела. Не думая о том, как она вернется назад, Осинка упорно продолжала следовать за этой парой, стараясь держаться от них на расстоянии десяти шагов.

По пути ей попадались люди, идущие по своим делам, и она частенько задевала их, не замечая никого вокруг. Люди морщились и шептали проклятия в ее адрес, но это ее не интересовало. Только бы не потерять сэра Люциуса. Вот тогда она все узнает сама.

Вскоре, пара достигла большой инкрустированной золотом кареты с гербом. Сэр Люциус сел в нее, а его спутник простился с ним и поспешил куда-то в сторону. Карета разогналась и, вдруг, поднялась прямо в небо и скрылась из виду.

Осинка могла только стоять и смотреть на все это. Опять ей не повезло. Ну, почему так всегда случается именно с ней?

Очнувшись от нахлынувшей обиды, Осинка осмотрелась по сторонам. Оказалось, что она достигла самого края деревни, и прямо перед ней открывался вид на дремучий лес, начинающийся прямо за дорогой.

Сколь ни манил он к себе бедную Осинку, но, повернувшись к нему спиной, она твердо решила вернуться в трактир, чтобы друзья не беспокоились о ней. Она пошла по какому-то переулочку, осматривая незнакомые домики. Дойдя до перекрестка с какой-то улицей, она свернула налево. Потом прошла до следующего перекрестка и снова свернула. Так продолжалось недолго. В который раз повернув, она увидела вновь ту же самую лесную опушку. Казалось, что ее тянет к ней словно магнитом.